Лишь 4 января, в воскресенье, владельцу апартаментов в Фонтеной-хаус удалось дозвониться по номеру, который он набирал ежечасно в течение трех суток. Разговор, когда он состоялся, был кратким. Менее чем через час, перед обедом, он ждал условленной встречи в холле отеля в Вест-Энде.

Пришедший седовласый джентльмен шестидесяти лет был одет строго и походил на государственного чиновника, коим он в некотором роде и являлся. Он прибыл с опозданием и начал с извинений.

— Извините, ради бога, что заставил вас искать меня три дня, — сказал он. — Я холост, принял приглашение друзей провести Новый год с ними за городом. Что случилось?

Владелец апартаментов кратко и четко изложил суть дела. У него было время обдумать слова, чтобы выразить всю чудовищность происшедшего, он говорил хорошо подобранными фразами. По мере его рассказа лицо собеседника становилось все более и более мрачным.

— Вы совершенно правы, — сказал он наконец. — Это очень серьезно. Вы звонили в полицию, когда вернулись вечером в четверг или после этого?

— Нет, я решил поговорить с вами.

— Жаль, но сейчас все равно уже поздно. Экспертиза установит, что сейф был взломан три-четыре дня тому назад. Это трудно объяснить, впрочем...

— Впрочем, что? — с нетерпением спросил владелец апартаментов.

— Впрочем, вы можете сказать, что зеркало было на месте, в квартире был идеальный порядок, вы прожили в ней три дня и не заметили, что вас обокрали.